– Я погибну, - сквозь рыдания кричала она. - А мои дети?

– Вы знаете, что такое индульгентщик? - спросил я у мужчины.

Мгновенная взволнованная реакция: дыхание перебилось, глаза блеснули, голова резко вскинулась. Столь же быстро волнение исчезло, уступив место отчаянию.

– Все они обманщики, - пробормотал он.

– Не все.

– Откуда мне знать? Берут деньги, а взамен - пустышка.

– Вы же знаете, что это неправда. Бывает так, бывает иначе. Словом, за три тысячи долларов я могу убрать Т.Н.У из ее уведомления. Еще за пять могу сделать освобождение от работы до времени, когда ее дети пойдут в старшие классы.

Сентиментальность. Скидка в 50 процентов - а я даже не проверил его счета. Сначала мне показалось, что этот ее отчим - миллионер. Но тогда бы он добывал индульгенцию, а не сидел в Першинг-сквере.

Он смерил меня долгим, внимательным, недоверчивым взглядом - обывательская практичность взяла свое. Спросил:

– Как нам убедиться в этом?

Можно было ответить, что перед ними король в своей профессии, лучший из всех индульгентщиков, гениальный хакер с магической хваткой, который может войти в любой компьютер и заставить его плясать под свою дудку. И это было бы чистой правдой. Но я сказал одно: они должны решать сами, а я не могу предъявить никаких удостоверений и рекомендаций, но если он пожелает, могу все сделать, хотя, с другой стороны, мне все равно, если его дочь останется при своем Т.Н.У.

Они отошли в сторону и минуту посовещались. Вернулись. Он молча отвернул рукав и подставил свой имплантант. Я проверил его кредитный счет: 30 штук. Восемь переправил на свои счета - половину на счет в Сиэтле, половину на лос-анджелесский. Затем взял запястье женщины - оно было не толще двух моих пальцев, - вошел в ее компьютер и внес туда индульгенцию, которая спасала ей жизнь. Для пущей уверенности дважды проверил надежность записи - ведь можно обмануть клиента совершенно случайно. Правда, со мной такого еще не бывало, но я не хотел, чтобы эта клиентка стала первой.